Режиссер фильма "Братство" Павел Лунгин: "Хотелось что-то противопоставить военной пропаганде"
Новый фильм Павла Лунгина "Братство", рассказывающий о завершающем этапе войны в Афганистане, еще до выхода в прокат вызвал бурные споры и шквал критики со стороны ветеранов-афганцев. Накануне премьеры картины режиссер дал интервью Би-би-си.
В центре сюжета - история отхода 108-й мотострелковой дивизии через перевал Саланг, подконтрольный группировке моджахедов. Незадолго до начала операции в плен к исламистам попал советский пилот. Военным нужно было придумать, как освободить его и без потерь вывести войска.
Премьера картины изначально была запланирована на 9 мая, однако после предварительного показа в кинотеатре "Иллюзион" сенатор Игорь Морозов предложил перенести дату старта проката, так как, по его мнению, фильм Лунгина "недостоин такой великой даты", как День Победы.
Сенатора поддержали и ряд других парламентариев, а также ветеранская организация "Боевое братство", которая и вовсе призвала министерство культуры России лишить фильм прокатного удостоверения.
В итоге премьеру фильма было решено перенести с 9 мая на 10-е. Глава минкульта Владимир Мединский заявил, что никаких оснований для его запрета не существует.
Накануне премьеры "Братства" Павел Лунгин рассказал в интервью Би-би-си, почему он решился снять кино на столь болезненную тему, как он отреагировал на острую реакцию со стороны ветеранов и зачем нужно рассказывать современному зрителю о военных травмах прошлого.
Павел Лунгин: Началось все с личного знакомства с Николаем Дмитриевичем Ковалевым - генералом армии, бывшим главой ФСБ и депутатом Госдумы. Он искал встречи со мной, потому что он мечтал сделать фильм об Афганистане, причем о конкретном периоде: об операции по выводу [советских] войск из Афганистана. Мне это тоже показалось интересным.
Его рассказы меня удивили тем, что он - на то время полковник внешней разведки, в чью задачу входили переговоры с моджахедами, - рассказывал о маленьком человеке на войне. Это были личные истории, истории людей, с которыми он работал. Мне понравился его взгляд: конкретные личные истории людей на войне. Поэтому в основном все сделано по его рассказам. Его сослуживцы тоже писали маленькие рассказики.
Это все более-менее подлинные факты, которые мы, конечно, немножко изменяли или переосмысляли. Но вот, например, история про прапорщика, который обещал продать [афганцам] огнемет, но не продал его, за что его похитили; переговоры с моджахедами и обеспечение выхода армии через знаменитый перевал Саланг, который контролировался полевыми командирами, - это все документальная история.
Вывод советских войск из Афганистана глазами журналиста Би-би-си
Так возник интерес к теме, так возник взгляд на эту тему. Николай Дмитриевич Ковалев уже тогда был болен. К сожалению, он умер, три недели назад [5 апреля 2019 года] мы похоронили его. Наверное, он уже тогда знал, что он болен, и мне кажется, что он вспоминал свою службу и тех людей, с которыми он начинал служить. В этом был для него какой-то дружеский акт по отношению к своим боевым товарищам.
Об этом, конечно, нужно говорить, потому что у нас была похожая ситуация в Сирии, у нас похожая ситуация может быть на Украине. Идет какая-то большая военная, милитаристская пропаганда, которой хотелось что-то противопоставить.
П.Л.: Мне его [генерала] жалко, мне он симпатичен. Я понимаю всю безысходность его состояния. Я понимаю, что он неправ и в то же время прав. Война и есть тот процесс, который делает нас всех правыми и неправыми одновременно. В этом и состоит жестокость войны. А если человек весь в белом, это не значит, что он положительный. Видно, что перед нами опасный фанатик типа бен Ладена, и за его внешней культурностью скрывается большая жестокость.
Отношение к этой картине разделило общество афганцев на два лагеря. Как вы знаете, много заслуженных ветеранов и героев СССР поддерживали этот фильм и говорили, что он правдивый и честный. Феномен резкого отношения к этому фильму говорил как раз о том, что надо вскрывать старые раны, потому что у людей не было однозначного отношения к афганской войне. Я думаю, было бы еще хуже, если бы я рассказывал, например, о чеченской войне, о которой тоже очень мало говорится.
В Америке была целая серия фильмов о войне во Вьетнаме, на которых воспитывался американский народ. Были как антивоенные фильмы, так и фильмы в поддержку войны, но по крайней мере, были разные точки зрения на происходящее. При этом никто не говорил Стэнли Кубрику и Оливеру Стоуну (режиссерам, снявшим знаменитые антивоенные фильмы про Вьетнам. - Прим. Би-би-си.), что они не патриоты, это немного наивный взгляд на вещи.
В центре сюжета - история отхода 108-й мотострелковой дивизии через перевал Саланг, подконтрольный группировке моджахедов. Незадолго до начала операции в плен к исламистам попал советский пилот. Военным нужно было придумать, как освободить его и без потерь вывести войска.
Премьера картины изначально была запланирована на 9 мая, однако после предварительного показа в кинотеатре "Иллюзион" сенатор Игорь Морозов предложил перенести дату старта проката, так как, по его мнению, фильм Лунгина "недостоин такой великой даты", как День Победы.
Сенатора поддержали и ряд других парламентариев, а также ветеранская организация "Боевое братство", которая и вовсе призвала министерство культуры России лишить фильм прокатного удостоверения.
В итоге премьеру фильма было решено перенести с 9 мая на 10-е. Глава минкульта Владимир Мединский заявил, что никаких оснований для его запрета не существует.
Накануне премьеры "Братства" Павел Лунгин рассказал в интервью Би-би-си, почему он решился снять кино на столь болезненную тему, как он отреагировал на острую реакцию со стороны ветеранов и зачем нужно рассказывать современному зрителю о военных травмах прошлого.
Павел Лунгин: Началось все с личного знакомства с Николаем Дмитриевичем Ковалевым - генералом армии, бывшим главой ФСБ и депутатом Госдумы. Он искал встречи со мной, потому что он мечтал сделать фильм об Афганистане, причем о конкретном периоде: об операции по выводу [советских] войск из Афганистана. Мне это тоже показалось интересным.
Его рассказы меня удивили тем, что он - на то время полковник внешней разведки, в чью задачу входили переговоры с моджахедами, - рассказывал о маленьком человеке на войне. Это были личные истории, истории людей, с которыми он работал. Мне понравился его взгляд: конкретные личные истории людей на войне. Поэтому в основном все сделано по его рассказам. Его сослуживцы тоже писали маленькие рассказики.
Это все более-менее подлинные факты, которые мы, конечно, немножко изменяли или переосмысляли. Но вот, например, история про прапорщика, который обещал продать [афганцам] огнемет, но не продал его, за что его похитили; переговоры с моджахедами и обеспечение выхода армии через знаменитый перевал Саланг, который контролировался полевыми командирами, - это все документальная история.
Вывод советских войск из Афганистана глазами журналиста Би-би-си
Так возник интерес к теме, так возник взгляд на эту тему. Николай Дмитриевич Ковалев уже тогда был болен. К сожалению, он умер, три недели назад [5 апреля 2019 года] мы похоронили его. Наверное, он уже тогда знал, что он болен, и мне кажется, что он вспоминал свою службу и тех людей, с которыми он начинал служить. В этом был для него какой-то дружеский акт по отношению к своим боевым товарищам.
Об этом, конечно, нужно говорить, потому что у нас была похожая ситуация в Сирии, у нас похожая ситуация может быть на Украине. Идет какая-то большая военная, милитаристская пропаганда, которой хотелось что-то противопоставить.
П.Л.: Мне его [генерала] жалко, мне он симпатичен. Я понимаю всю безысходность его состояния. Я понимаю, что он неправ и в то же время прав. Война и есть тот процесс, который делает нас всех правыми и неправыми одновременно. В этом и состоит жестокость войны. А если человек весь в белом, это не значит, что он положительный. Видно, что перед нами опасный фанатик типа бен Ладена, и за его внешней культурностью скрывается большая жестокость.
Отношение к этой картине разделило общество афганцев на два лагеря. Как вы знаете, много заслуженных ветеранов и героев СССР поддерживали этот фильм и говорили, что он правдивый и честный. Феномен резкого отношения к этому фильму говорил как раз о том, что надо вскрывать старые раны, потому что у людей не было однозначного отношения к афганской войне. Я думаю, было бы еще хуже, если бы я рассказывал, например, о чеченской войне, о которой тоже очень мало говорится.
В Америке была целая серия фильмов о войне во Вьетнаме, на которых воспитывался американский народ. Были как антивоенные фильмы, так и фильмы в поддержку войны, но по крайней мере, были разные точки зрения на происходящее. При этом никто не говорил Стэнли Кубрику и Оливеру Стоуну (режиссерам, снявшим знаменитые антивоенные фильмы про Вьетнам. - Прим. Би-би-си.), что они не патриоты, это немного наивный взгляд на вещи.
Comments
Post a Comment